2072-64142411-140610.17059/ekon.reg.2026-3-3Integration Processes in Central Asia and the Transformation of Russia’s Role: Institutional Evolution, Economic Interconnectedness, and Regional AgencyИнтеграционные процессы в центральной Азии и трансформация роли России: институциональная эволюция, экономическая взаимосвязанность и региональная субъектностьhttps://orcid.org/0000-0002-3666-9131LI YonghuiЛи Юнхуэйliyonghui6768@163.comInstitute of Russian, Eastern European and Central Asian Studies, Chinese Academy of Social Sciences (CASS)Институт России, Восточной Европы и Центральной Азии Китайской академии общественных наук29092026290920262235035171502202603072026Copyright © 2026 Yonghui LICopyright © 2026 Юнхуэй Ли2026Yonghui LIЮнхуэй ЛиCC BY 4.0https://economyofregions.org/ojs/index.php/er/article/view/1539https://economyofregions.org/ojs/index.php/er/article/download/1539/1549

Integration processes in Central Asia are developing under the combined influence of structural interdependence inherited from the Soviet period, diversification of external economic relations, and the growing autonomy of regional states. The aim of this study is to identify the main stages of Central Asian integration and to determine the nature of the transformation of Russia’s role in the regional economic and institutional system. The theoretical framework of the study is based on the concepts of new regionalism, historical institutionalism, and regional agency. The research covers the period from 1991 to 2025 and examines Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Turkmenistan, and Uzbekistan. The study combines process tracing, comparative-historical and structural-functional analysis, document analysis, and descriptive analysis of statistical data from the Eurasian Economic Commission, the World Bank, and the OECD. Three stages of integration development are identified: state-building and externally supported cooperation (1991–2004); institutionalization of Russian integration initiatives and multiple forms of integration (2005–2017); and strengthening of intra-regional coordination and open regionalism after 2018. The findings demonstrate that the transformation of Russia’s role is functionally differentiated: a relative decline in centrality is most evident in trade, investment, and regulatory attractiveness, while labour migration, remittances, energy cooperation, security relations, transport networks, and Russian-language communication networks remain highly resilient. The Russia–Ukraine conflict accelerated the diversification of routes and partnerships but did not result in a rupture of economic and institutional ties. Central Asian integration is developing not through the displacement of Russia, but through a multi-level combination of intra-regional, Eurasian, and transregional mechanisms. The theoretical contribution of the study lies in differentiating between Central Asian and broader Eurasian integration processes and conceptualizing Russian influence as a combination of economic, institutional, social, infrastructural, and normative dimensions.

Интеграционные процессы в Центральной Азии развиваются в условиях сочетания унаследованной от советского периода структурной взаимозависимости, диверсификации внешнеэкономических связей и усиления самостоятельности государств региона. Цель исследования состоит в выявлении основных этапов центральноазиатской интеграции и определении характера трансформации роли России в региональной экономической и институциональной системе. Теоретическую основу работы составляют концепции нового регионализма, исторического институционализма и региональной субъектности. Исследование охватывает период 1991–2025 гг. и включает Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан. Применяются процесс-трейсинг, сравнительно-исторический и структурно-функциональный анализ, анализ документов и описательная интерпретация статистических данных Евразийской экономической комиссии, Всемирного банка и OECD. Выделены три этапа развития интеграционных процессов: государственное строительство и внешне обеспечиваемое сотрудничество в 1991–2004 гг.; институционализация российских интеграционных инициатив и множественная интеграция в 2005–2017 гг.; усиление внутрирегиональной координации и открытый регионализм после 2018 г. Установлено, что изменение роли России носит функционально дифференцированный характер: относительное снижение центральности наиболее заметно в торговле, инвестициях и нормативной привлекательности, тогда как трудовая миграция, денежные переводы, энергетика, безопасность, транспортные и русскоязычные коммуникационные сети сохраняют высокую устойчивость. Российско-украинский конфликт ускорил диверсификацию маршрутов и партнёрств, но не привёл к разрыву экономических и институциональных связей. Центральноазиатская интеграция развивается не по траектории вытеснения России, а в форме многоуровневого сочетания внутрирегиональных, евразийских и трансрегиональных механизмов. Теоретическая значимость исследования заключается в разграничении центральноазиатской и евразийской интеграции и в представлении российского влияния как совокупности экономических, институциональных, социальных, инфраструктурных и нормативных компонентов.

Central Asiaregional integrationRussiaEurasian Economic Unionregional agencyeconomic interdependencelabour migrationtransport corridorsopen regionalismmultiple integrationGreater EurasiaЦентральная Азиярегиональная интеграцияРоссияЕАЭСрегиональная субъектностьэкономическая взаимосвязанностьтрудовая миграциятранспортные коридорыоткрытый регионализммножественная интеграцияБольшая Евразия

The author expresses gratitude to the anonymous reviewers and the journal’s editorial team for their comments, which helped improve the structure and argumentation of the article. The article was prepared within the framework of the Innovation Project of the Institute of Russian, Eastern European and Central Asian Studies, Chinese Academy of Social Sciences, “Multilateral and Regional Mechanisms of Cooperation and Governance in the Eurasian Region: From the Perspectives of Regionalism and Regional Governance” (Innovation Project No. 2024EOYB03).

Автор выражает признательность анонимным рецензентам и редакции журнала за замечания, способствовавшие уточнению структуры и аргументации статьи. Статья подготовлена в рамках инновационного проекта Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Китайской академии общественных наук «Многосторонние и региональные механизмы сотрудничества и управления в Евразийском регионе с позиций регионализма и регионального управления» (номер инновационного проекта: 2024EOYB03).

Allison, R. (2004). Regionalism, Regional Structures and Security Management in Central Asia. International Affairs, 80 (3), 463–483. https://doi.org/10.1111/j.1468-2346.2004.00393.xCooley, A. (2012). Great Games, Local Rules: The New Great Power Contest in Central Asia. Oxford: Oxford University Press, 272.Dragneva, R., & Wolczuk, K. (2017). The Eurasian Economic Union: Deals, Rules and the Exercise of Power (Research Paper). London: Chatham House, 15.Gu, W. (2020). Zhongya yitihua de jiagou bianhua yu fazhan qianjing [Structural Changes and Development Prospects of Central Asian Integration]. Guoji Guanxi Yanjiu [International Relations Studies], (2), 9–30. (In Chinese).Hettne, B., & Söderbaum, F. (2000). Theorising the Rise of Regionness. New Political Economy, 5 (3), 457–472. https://doi.org/10.1080/713687778Huang, D. X., & Han, K. (2025). Daguo zhudao, zhidou jianshe yu Jiti Anquan Tiaoyue Zuzhi dixiaohua [Great Power Dominance, Institutional Building, and the Inefficiency of the Collective Security Treaty Organization]. Eluosi Xuekan [Academic Journal of Russian Studies], (5), 45–66. (In Chinese).Jackson, N. J. (2003). Russian Foreign Policy and the CIS: Theories, Debates and Actions. London: Routledge, 240.Kazantsev, A., Medvedeva, S., & Safranchuk, I. (2021). Between Russia and China: Central Asia in Greater Eurasia. Journal of Eurasian Studies, 12 (1), 57–71. https://doi.org/10.1177/1879366521998242Kheifets, B. A., & Chernova, V. Yu. (2024). Novyj vzglyad na strategiyu ekonomicheskoj integratsii Rossii so stranami Tsentralʼnoj Azii v sovremennykh geopoliticheskikh realiyakh mirovoj ekonomiki [A New View of Russia’s Economic Integration Strategy with Central Asian Countries in Modern Geopolitical Realities of the World Economy]. Rossiya i sovremennyj mir [Russia and the Contemporary World], (1(122)), 7–24. https://doi.org/10.31249/rmw/2024.04.03.Laruelle, M. (Ed.). (2017). New Voices from Central Asia: Political, Economic, and Societal Challenges and Opportunities. Washington, D.C.: The George Washington University, 168.Libman, A., & Vinokurov, E. (2012). Holding-Together Regionalism: Twenty Years of Post-Soviet Integration. London: Palgrave Macmillan, 286.Liu, F. H. (2007). Eluosi zai Zhongya: Zhengce de yanbian [Russia in Central Asia: Policy Evolution]. Guoji Zhengzhi Yanjiu [The Journal of International Studies], (2), 60–69. (In Chinese).Malashenko, A. V. (2012). Tsentral’naya Aziya: Na Chto Rasschityvaet Rossiya? [Central Asia: What is Russia Counting on?]. Moscow: ROSSPEN, 118.OECD. (2023). Trade Facilitation in Central Asia. Paris: OECD Publishing, 80. https://doi.org/10.1787/80ed999c-enOlcott, M. B. (1996). Central Asia’s New States: Independence, Foreign Policy, and Regional Security. Washington, D.C.: United States Institute of Peace Press, 202.Roy, O. (2000). The New Central Asia: The Creation of Nations. New York: New York University Press, 222.Shanghai Cooperation Organization. (2001). Declaration on the establishment of the Shanghai Cooperation Organization. Shanghai. 4 p. URL: https://rus.sectsco.org (Date of access: 20.07. 2026). (In Russ.)Silvan, K. (2021). Russian Policy Towards Central Asia 30 years after the Collapse of the Soviet Union: Sphere of Influence Shrinking? FIIA Briefing Paper, (322), 8.Silvan, K. (2022). Russia’s Connectivity Strategies in Eurasia: Politics over Economy. FIIA Briefing Paper, (343), 7.Sun, Z. Z. (2025). Daguo boyi xia de Zhongya anquan xingshi: Xianzhuang yu qianjing [The Security Situation in Central Asia under Great Power Games: Current Status and Prospects]. Yatai Anquan yu Haiyang Yanjiu [Asia-Pacific Security and Maritime Studies], (3), 48–59. (In Chinese).Trenin, D. (2008). Leaving the CIS: The End of the “Near Abroad” in Russian Foreign Policy. Mezhdunarodnye Otnosheniya [International Affairs], 84 (3), 419–433. (In Russ.)Vardomskii, L. B., Kuzmina, E. M., & Shurubovich, A. V. (2005). The Eurasian Economic Community: Its Features and Development Problems. Problemy Prognozirovaniya [Studies on Russian Economic Development], 16 (6), 639–648. (In Russ.)Wang, Z. (2018). Ouyajiang jingji lianmeng: jinzhan yu tiaozhan [The Eurasian Economic Union: Progress and Challenges]. Eluosi yanjiu [Russian Studies], (6), 27–58. (In Chinese) Wang, Z. (2023). Guoji zuzhi yu diqu zhili: Ouya “duochong yitihua” xianxiang yanjiu [International Organizations and Regional Governance: A Study on the Phenomenon of Eurasian “Multi-Integration”]. Guoji luntan [International Forum], (3), 105–123. (In Chinese)World Bank. (2024). Migration and Development Brief 40. Washington, D.C.: World Bank, 52.Xu, T. (2025). Zhongya guojia zhanlue zizhu yishi zengqiang: Dongyin, mubiao yu kunjing [Enhancement of Strategic Autonomy Awareness in Central Asian Countries: Drivers, Objectives and Dilemmas]. Eluosi Yanjiu [Russian Studies], (4), 42–60. (In Chinese).Yang, J. (2026). E-Wu chongtu yilai Zhongya anquan geju xin dongxiang—Jiyu quyu anquan fuhe lilun de kaocha [New Trends in the Security Pattern of Central Asia since the Russia-Ukraine Conflict: A Study Based on the Theory of Regional Security Complexes]. Eluosi Dongou Zhongya Yanjiu [Research on Russia, Eastern Europe and Central Asia], (1), 115–135. (In Chinese).Zeng, X. (2024). Da bianju xia Zhongya diqu hezuo de tedian, dongyin ji yingxiang [Characteristics, Drivers and Impacts of Central Asian Regional Cooperation under Global Transformation]. Dangdai Shijie [Contemporary World], (7), 32–37. (In Chinese).Zhang, N. (2022). Zhongya wuguo yuanshou fenghui yu quyu yitihua xin dongxiang [The Summit of Five Central Asian Heads of State and New Trends in Regional Integration]. Shijie Zhishi [World Knowledge], (16), 32–33. (In Chinese)Вардомский, Л. Б., Кузьмина, Е. М., Шурубович, А. В. (2005). Евразийское экономическое сообщество: особенности и проблемы развития. Проблемы прогнозирования, (6), 116–132.Малашенко, А. В. (2012). Центральная Азия: на что рассчитывает Россия? Москва: РОССПЭН, 118.Тренин, Д. (2008). Уход из СНГ: конец концепции «ближнего зарубежья» во внешней политике России. Международные отношения, 84 (3), 419–433.Хейфец, Б. А., Чернова, В. Ю. (2024). Новый взгляд на стратегию экономической интеграции России со странами Центральной Азии в современных геополитических реалиях мировой экономики. Россия и современный мир, (1(122)), 7–24. https://doi.org/10.31249/rmw/2024.04.03.Шанхайская организация сотрудничества. (2001). Декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества. Шанхай, 4. URL: https://rus.sectsco.org (дата обращения: 20.07.2026).Allison, R. (2004). Regionalism, regional structures and security management in Central Asia. International Affairs, 80 (3), 463–483. https://doi.org/10.1111/j.1468-2346.2004.00393.xCooley, A. (2012). Great games, local rules: The new great power contest in Central Asia. Oxford: Oxford University Press, 272.Dragneva, R., & Wolczuk, K. (2017). The Eurasian Economic Union: Deals, rules and the exercise of power (research paper). London: Chatham House, 15.Hettne, B., & Söderbaum, F. (2000). Theorising the rise of regionness. New Political Economy, 5 (3), 457–472. https://doi.org/10.1080/713687778Jackson, N. J. (2003). Russian foreign policy and the CIS: Theories, debates and actions. London: Routledge, 240.Kazantsev, A., Medvedeva, S., & Safranchuk, I. (2021). Between Russia and China: Central Asia in Greater Eurasia. Journal of Eurasian Studies, 12 (1), 57–71. https://doi.org/10.1177/1879366521998242Laruelle, M. (Ed.). (2017). New voices from Central Asia: Political, economic, and societal challenges and opportunities. Washington, D.C.: The George Washington University, 168.Libman, A., & Vinokurov, E. (2012). Holding-together regionalism: Twenty years of post-Soviet integration. London: Palgrave Macmillan, 286.OECD. (2023). Trade facilitation in Central Asia. Paris: OECD Publishing, 80. https://doi.org/10.1787/80ed999c-enOlcott, M. B. (1996). Central Asia’s new states: Independence, foreign policy, and regional security. Washington, D.C.: United States Institute of Peace Press, 202.Roy, O. (2000). The new Central Asia: The creation of nations. New York: New York University Press, 222.Silvan, K. (2021). Russian policy towards Central Asia 30 years after the collapse of the Soviet Union: Sphere of influence shrinking? FIIA Briefing Paper, (322), 8.Silvan, K. (2022). Russia’s connectivity strategies in Eurasia: Politics over Economy. FIIA Briefing Paper, (343), 7.World Bank. (2024). Migration and development brief 40. Washington, D.C.: World Bank, 52.王志 [Ван, Ч.] (2018). 欧亚经济联盟：进展与挑战 [Евразийский экономический союз: прогресс и вызовы]. 俄罗斯研究 [Российские исследования], (6), 27–58.王志 [Ван, Ч.] (2023). 国际组织与地区治理：欧亚“多重一体化”现象研究 [Международные организации и региональное управление: исследование феномена евразийской «мульти-интеграции»]. 国际论坛 [Международный форум], (3), 105–123.顾炜 [Гу, В.] (2020). 中亚一体化的架构变化与发展前景 [Структурные изменения и перспективы развития интеграции в Центральной Азии]. 国际关系研究 [Исследования международных отношений], (2), 9–30.柳丰华 [Лю, Ф. Х.] (2007). 俄罗斯在中亚：政策的演变 [Россия в Центральной Азии: эволюция политики]. 国际政治研究 [Исследования международной политики], (2), 60–69.孙壮志 [Сунь, Чж. Чж.] (2025). 大国博弈下的中亚安全形势：现状与前景 [Ситуация в сфере безопасности в Центральной Азии в условиях игры великих держав: нынешнее состояние и перспективы]. 亚太安全与海洋研究 [Азиатско-Тихоокеанские исследования безопасности и моря], (3), 48–59. 许涛 [Сюй, Т.] (2025). 中亚国家战略自主意识增强：动因、目标与困境 [Усиление сознания стратегической автономии стран Центральной Азии: движущие силы, цели и дилеммы]. 俄罗斯研究 [Российские исследования], (4), 42–60.黄登学, 韩柯 [Хуан, Д. С., Хань, К.] (2025). 大国主导、制度建设与集体安全条约组织低效化 [Доминирование великих держав, институциональное строительство и неэффективность Организации Договора о коллективной безопасности]. 俄罗斯学刊 [Российский академический журнал], (5), 45–66.张宁 [Чжан, Н.] (2022). 中亚五国元首峰会与区域一体化新动向 [Саммит пяти глав государств Центральной Азии и новые тенденции в региональной интеграции]. 世界知识 [Мировые знания], (16), 32–33.曾向红 [Цзэн, С.] (2024). 大变局下中亚地区合作的特点、动因及影响 [Характеристики, движущие силы и последствия регионального сотрудничества в Центральной Азии в условиях глобальной трансформации]. 当代世界 [Современный мир], (7), 32–37.杨进 [Ян, Цз.] (2026). 俄乌冲突以来中亚安全格局新动向—基于区域安全复合体理论的考察 [Новые тенденции в сфере безопасности в Центральной Азии после российско-украинского конфликта: исследование на основе теории регмональных комплексов безопасности]. 俄罗斯东欧中亚研究 [Исследования России, Восточной Европы и Центральной Азии], (1), 115–135.